"Я дама под таинственной вуалью..." (с)
Oct. 9th, 2010 11:21 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
hanumaКарочи... хи-хи... с колокольчиками у меня с утра не заладилось как-то... Такшто тьфу на них, тьфу и еще раз тьфу.
Теперь о более интересном. Субботний обзор "Подсмотренное и подслушанное".
Моя страница на Stihi.ru больше похожа на форпост, чем на будуар "бывалой" поэтессы. Впрочем, как и логово на Proza.ru. В гости ни к кому не хожу, сама пишу редко, бо поэтическая блондинка-муза повернулась ко мне раком много лет назад. Она ведь такая противная и ревнивая баба, что не прощает любви к брюнетке-прозе. Поэтому самое интересное, что у меня там может быть - это гости. Хотя далеко-далеко не все. Но иногда попадается какое-нибудь Чудо, очевидно являющееся поэтом в пятом, чи десятом кругообороте жизни. А как еще объяснить такие врожденные навыки? Талант? Искра? Родился таким офигительным, что заслужил? Да хрень все это мистическая. Не верю я ни в чью особую богоизбранность. Такому может научить только опыт. Навык, переходящий в безраздельное свойство частной души. Вот, например, одна мои пятничная гостья, почитав которую, мои бровки недоуменно полезли "в гору". Бо отличительное качество и гармония ее творений не может не удивлять. На ум приходят сумбурными ассоциациями такие слова, как - патина, флердоранж, ладан. А ведь это сложно, очень сложно, так гармонично писать о том Поколении, в котором ты не живешь.
Теперь о более интересном. Субботний обзор "Подсмотренное и подслушанное".
Моя страница на Stihi.ru больше похожа на форпост, чем на будуар "бывалой" поэтессы. Впрочем, как и логово на Proza.ru. В гости ни к кому не хожу, сама пишу редко, бо поэтическая блондинка-муза повернулась ко мне раком много лет назад. Она ведь такая противная и ревнивая баба, что не прощает любви к брюнетке-прозе. Поэтому самое интересное, что у меня там может быть - это гости. Хотя далеко-далеко не все. Но иногда попадается какое-нибудь Чудо, очевидно являющееся поэтом в пятом, чи десятом кругообороте жизни. А как еще объяснить такие врожденные навыки? Талант? Искра? Родился таким офигительным, что заслужил? Да хрень все это мистическая. Не верю я ни в чью особую богоизбранность. Такому может научить только опыт. Навык, переходящий в безраздельное свойство частной души. Вот, например, одна мои пятничная гостья, почитав которую, мои бровки недоуменно полезли "в гору". Бо отличительное качество и гармония ее творений не может не удивлять. На ум приходят сумбурными ассоциациями такие слова, как - патина, флердоранж, ладан. А ведь это сложно, очень сложно, так гармонично писать о том Поколении, в котором ты не живешь.
Почему я до сих пор жива?
– Почему до сих пор я жива? –
Обращаюсь я к Богу с вопросом…
Был изрублен рояль на дрова
Одуревшим от водки матросом.
– Как мне вынести этот кошмар,
Униженье, позор, злые шутки?..
В нашем доме живёт комиссар.
Книги порваны на самокрутки.
Стал чужим навсегда милый дом,
Дворник ходит в отцовской жилетке,
И сгорел наш семейный альбом
На костре, разведённом в беседке.
Забивают парадную дверь,
Словно гроб возле края могилы.
– Мама, что же нам делать теперь?..
– Боже, дай нам смиренья и силы!
Память сердца
Мой век не этот и не тот,
Мой век воспет стихами Фета,
В нём лучезарный небосвод,
И вечера – мечта поэта…
Рояль, веранда под луной,
И свеч оплывших капли-слёзы,
И гимназист передо мной,
В его глазах огонь и грёзы...
Вишнёвый сад, внизу река,
Блестит дорожка в лунном свете,
А мы стоим – в руке рука,
И так чисты, почти что дети…
Я помню всё до мелочей,
И шелест шелкового платья,
И нежный блеск твоих очей,
И неумелые объятья…
Мой век наивен был и чист,
Была я дочкой генерала,
Ты помнишь, милый гимназист,
Как я от счастья замирала?…
Родимый дом
Я помню свой родимый дом,
Где жизнь моя текла до свадьбы,
И за распахнутым окном
Волшебный сад родной усадьбы.
В мечтах своих я снова там,
Где на балконе мезонина,
Вздыхала я по вечерам,
Внимая звукам пианино.
На склоне – сад, внизу – река,
Простор до края небосвода.
Под стрекотание сверчка
Всё затихало до восхода.
Вились над лампой мотыльки,
Зарницы дальние играли,
И пароходные гудки
На водной глади замирали.
Луна сияла за окном
С такой неистовою силой…
Шепча молитву перед сном,
Я вспоминала образ милый.
Всё это было не со мной,
Но почему я со слезами
Так ясно помню дом родной
И огонёк под образами?..
Не спеши
Только ласковый сон прикоснется слегка
Мягким вздохом пушистого чуда,
Я легко проплыву сквозь его облака,
В мир такой удаленный отсюда…
Там повсюду неспешность, и дивный покой,
В чистой комнате негой объятой
Даже воздух, и тот совершенно другой –
Пахнет ладаном, воском и мятой.
Свежий ветер, и настежь все отворено,
Слышно, как громыхают повозки,
Через кружево липы в большое окно
Солнце льет золотые полоски.
Погоди, не спеши, не спугни этот сон,
Ветерка шаловливая нежность,
Дай еще раз молитву прочесть у икон,
И спокойно принять неизбежность.
Прикосновение
Сегодня ты придёшь ко мне за книжкой,
Мы будем говорить о пустяках.
Ты выглядишь совсем ещё мальчишкой
С пылающим румянцем на щеках.
Войдёшь, и так же сядешь у окошка,
Поговоришь, краснея, ни о чём,
И полистаешь для приличия немножко
Большой фотографический альбом.
И будет лишь одно прикосновенье,
Когда скажу: «Останься, посиди!»,
Случайное, как ветра дуновенье,
Но сердце заколотится в груди…
Я дама под таинственной вуалью
Я – дама под таинственной вуалью
В причудах страсти, пахнущих печалью.
Я – фея для мечтательных сердец,
Но одиночество – удел мой и венец…
Я – веянье волшебных ароматов,
Я – флёр восходов, тишина закатов,
Романтика свиданий при луне
И ангел, прилетающий во сне.
Я – дама под таинственной вуалью
В причудах страсти, пахнущих печалью.
Я – воплощенье дивных грёз,
А на щеках – дорожки слёз…
Элла Муэртэ. - авторская страница.
Прошедшему Дню Рождения Марины Цветаевой посвящается..
– Почему до сих пор я жива? –
Обращаюсь я к Богу с вопросом…
Был изрублен рояль на дрова
Одуревшим от водки матросом.
– Как мне вынести этот кошмар,
Униженье, позор, злые шутки?..
В нашем доме живёт комиссар.
Книги порваны на самокрутки.
Стал чужим навсегда милый дом,
Дворник ходит в отцовской жилетке,
И сгорел наш семейный альбом
На костре, разведённом в беседке.
Забивают парадную дверь,
Словно гроб возле края могилы.
– Мама, что же нам делать теперь?..
– Боже, дай нам смиренья и силы!
Память сердца
Мой век не этот и не тот,
Мой век воспет стихами Фета,
В нём лучезарный небосвод,
И вечера – мечта поэта…
Рояль, веранда под луной,
И свеч оплывших капли-слёзы,
И гимназист передо мной,
В его глазах огонь и грёзы...
Вишнёвый сад, внизу река,
Блестит дорожка в лунном свете,
А мы стоим – в руке рука,
И так чисты, почти что дети…
Я помню всё до мелочей,
И шелест шелкового платья,
И нежный блеск твоих очей,
И неумелые объятья…
Мой век наивен был и чист,
Была я дочкой генерала,
Ты помнишь, милый гимназист,
Как я от счастья замирала?…
Родимый дом
Я помню свой родимый дом,
Где жизнь моя текла до свадьбы,
И за распахнутым окном
Волшебный сад родной усадьбы.
В мечтах своих я снова там,
Где на балконе мезонина,
Вздыхала я по вечерам,
Внимая звукам пианино.
На склоне – сад, внизу – река,
Простор до края небосвода.
Под стрекотание сверчка
Всё затихало до восхода.
Вились над лампой мотыльки,
Зарницы дальние играли,
И пароходные гудки
На водной глади замирали.
Луна сияла за окном
С такой неистовою силой…
Шепча молитву перед сном,
Я вспоминала образ милый.
Всё это было не со мной,
Но почему я со слезами
Так ясно помню дом родной
И огонёк под образами?..
Не спеши
Только ласковый сон прикоснется слегка
Мягким вздохом пушистого чуда,
Я легко проплыву сквозь его облака,
В мир такой удаленный отсюда…
Там повсюду неспешность, и дивный покой,
В чистой комнате негой объятой
Даже воздух, и тот совершенно другой –
Пахнет ладаном, воском и мятой.
Свежий ветер, и настежь все отворено,
Слышно, как громыхают повозки,
Через кружево липы в большое окно
Солнце льет золотые полоски.
Погоди, не спеши, не спугни этот сон,
Ветерка шаловливая нежность,
Дай еще раз молитву прочесть у икон,
И спокойно принять неизбежность.
Прикосновение
Сегодня ты придёшь ко мне за книжкой,
Мы будем говорить о пустяках.
Ты выглядишь совсем ещё мальчишкой
С пылающим румянцем на щеках.
Войдёшь, и так же сядешь у окошка,
Поговоришь, краснея, ни о чём,
И полистаешь для приличия немножко
Большой фотографический альбом.
И будет лишь одно прикосновенье,
Когда скажу: «Останься, посиди!»,
Случайное, как ветра дуновенье,
Но сердце заколотится в груди…
Я дама под таинственной вуалью
Я – дама под таинственной вуалью
В причудах страсти, пахнущих печалью.
Я – фея для мечтательных сердец,
Но одиночество – удел мой и венец…
Я – веянье волшебных ароматов,
Я – флёр восходов, тишина закатов,
Романтика свиданий при луне
И ангел, прилетающий во сне.
Я – дама под таинственной вуалью
В причудах страсти, пахнущих печалью.
Я – воплощенье дивных грёз,
А на щеках – дорожки слёз…
Элла Муэртэ. - авторская страница.
Прошедшему Дню Рождения Марины Цветаевой посвящается..
